Изменения

Зенян Аветис

4938 байт убрано, 19:32, 14 августа 2011

Нет описания правки

{{Персона

| name-am =

| name-fr =

| автокартинки =

| портрет = 12833 1.png

=Биография=

Родился в Бейруте, в 1935 году.

Вскоре семья переехала в Алеппо, там Аветис пошел во французскую школу, пел в церкви.

~~Я богатый человек~~В 1946 году репатриировал в Советскую Армению. Стал фотографировать и зарабатывать на этом.

Я родился в Бейруте, в 1935 году, последним из трех братьев. Родители мои уроженцы Айнтапа, они прошли через нечеловеческие испытания и лишения, чудом уцелели в годы Геноцида. Мать едва не умерла от голода в пустыне, отцу пришлось выбираться из ямы с трупами. Позже он стал инженером, членом компартии. Запомнилось, как они с матерью однажды тайком грузили в фаэтон оружие для перевозки.

Вскоре наша семья переехала в Алеппо, там я пошел во французскую школу, пел в церкви. Отец умер очень рано, мне было еще четыре года — возможно, его убили по политическим мотивам. Наша семья жила бедно, маме приходилось стирать у состоятельных родственников. Я ребенком ходил пешком за три километра на французскую свалку, подбирал там жестяные банки и окурки сигар, набивал в банки табак и продавал, как махорку. С детства я не любил сидеть без дела — работал в ювелирной мастерской у родственников, в мебельном магазине выпрямлял использованные гвозди. Учился всегда на "отлично", но иногда проказничал. Однажды добавил в церковное миро чернила — у прихожан после благословения остались чернильные пятна на лбу.

В 1946 году мы репатриировались в Советскую Армению. В дождливый день мы — мама и три брата — сошли с парохода в Батумском порту. После сталинской амнистии вокруг полно было освободившихся преступников, половину наших вещей почти сразу украли. Из Батуми нас отправили в Кировакан, оттуда в деревню Узунтала. Там было холодно, лежал снег, а я приехал из жаркой Сирии в коротких штанах. После войны в деревне почти не осталось мужчин, только несколько инвалидов. Даже хлеба мы не могли достать, чтобы поесть. Мама поехала в Кировакан встречать брата, а я за время ее отсутствия набрал в лесу три мешка орехов.

Мы решили, что не останемся в деревне. Брат продал свое кольцо председателю горисполкома, и нам позволили остаться в Кировакане, снять у одной семьи подвальное помещение с земляным полом. По дороге в город я просто окоченел в кузове грузовика, еле вылез. На всю жизнь запомнился горячий гороховый суп, который мне дали поесть по приезде на место.

Начали жить. Мама готовила пахлаву, котлеты, я продавал их на базаре. Набрал у людей недействительных продуктовых карточек, на которые не успели вовремя поставить печать. Сделал печать из школьной резинки и проставил номера разных магазинов. Так я получил 50 килограммов шоколада и продал его. В школе по-прежнему хорошо учился, задачи по математике и физике решал с закрытыми глазами для себя и для всех своих товарищей. Поступил в музшколу. Вначале мне дали контрабас, но я не захотел таскать такой большой и тяжелый инструмент. Упросил, чтобы разрешили мне учиться на скрипке.

Брат купил фотоаппарат, я впервые в жизни увидел изображение живого человека и просто обалдел. Стал фотографировать и зарабатывать — например, ездил летом снимать детей в пионерлагерь. У многих кироваканцев в семейных альбомах наверняка до сих пор хранятся мои снимки.

Мы построили свой маленький домик из глины. У меня была комнатка над туалетом, где я проявлял и печатал. Многому меня научил друг-фотограф, репатриант из Бейрута, который был на двадцать лет старше меня. Он сказал мне: "Аво, прошу тебя, поезжай в Москву учиться на кинооператора". Мне такое даже в голову не приходило, в кино я разбирался плохо, даже актеров толком не знал.

После школы поехал в Москву, поступил на физмат МГУ, потом все-таки не выдержал и забрал документы — решил попробовать сдать экзамены во ВГИК. Шел 1954 год, я остановился в Москве у друга моего брата, в подвале возле библиотеки Ленина — туда, в библиотеку, тайком приходилось ходить в туалет. В операторскую группу набирали всего пятнадцать человек. Поступать приехали люди со всего Союза: люди с опытом, у многих отцы — профессиональные кинематографисты. Нужно было представить композицию с фигурой из гипса. Снимали "фотокорами" и, как назло, треснула моя стеклянная пластина. Что делать — повторной попытки никто не даст. Я склеил пластину, подретушировал карандашом отпечатанную фотографию, как меня учил друг-фотограф, чтобы следа от трещины не было заметно. Экзамен принимал Левицкий — лучший оператор того времени. У него на глазах я стер ретушь, только тогда стал заметен след от трещины. Преподаватели из приемной комиссии сказали: ну, Зенян — ты гений. Поставили пятерку.

← Предыдущая правка

Ssayadov

Бюрократ, editor, nsBadRO, nsBadRW, nsDraftRO, nsDraftRW, reviewer, администратор

154 577

правок