Бюрократ, editor, nsBadRO, nsBadRW, nsDraftRO, nsDraftRW, reviewer, администратор
154 972
правки
Изменения
Нет описания правки
<ref>Во время службы в османской армии брат Крикора, Хайг, был убит. Другой его брат, журналист и писатель Хайг, сумел избежать облавы 24 апреля 1915 года, в ходе которой 650 армянских интеллектуалов и видных деятелей в Константинополе были арестованы, депортированы, а большинство из них убиты. Он скрывался два года и в 1920 году уехал в Румынию, где стал известным профессором. </ref> Крикор был арестован и депортирован. О его местонахождении до начала 1920-х гг. известно немного, поскольку Крикор хранил молчание об этом болезненном эпизоде своей жизни. Тем не менее, ему удалось вернуться в Константинополь, где он оставался до 1922 г. В 1923 г. он эмигрировал со своей матерью во Францию, как и многие другие армянские беженцы. Прибыв на корабле в Марсель, он отправился в Париж, где возобновил занятия, которые оставил: спорт и фотографию.
Даже в Константинополе Крикор интересовался спортом и скаутингом — деятельностью, которая пользовалась большой популярностью в армянской общине благодаря воплощаемым в ней ценностям. Как и во многих без государственных странах, спорт был вектором идентичности и важным фактором «национальной» сплоченности<ref>Армяне даже организовали свои собственные Олимпийские игры в 1911 году на стадионе «Юнион Клаб» в Константинополе</ref>. Так, в Константинополе в 1918 г. была создана скаутская организация «Хомен-эт-Мен» (ХМЭМ), девиз которой означает «Вставай, чтобы поднимать других», и она продолжила свою деятельность в изгнании. В рамках этой организации Крикор руководил отрядом из нескольких сотен скаутов: в 1921 году г. он получил письмо от лорда Баден-Пауэлла, британского военного офицера и основателя скаутского движения, в котором тот благодарил его за присланные фотографии его скаутского отряда и поздравлял с их очевидным интеллектом. Помимо скаутской работы, его страсть к спорту привела его к организации спортивных соревнований, особенно по легкой атлетике, сначала в Империи, а затем в Париже.
На протяжении своей карьеры он фотографировал самые разные сюжеты. Это привело к тому, что Музей истории иммиграции приобрел фотоочерк из 43 иллюстраций, посвященный Колониальной выставке 1931 годаг. Эта тема связана с историей Дворца Порт-Доре, в котором с 2007 года располагается Музей истории иммиграции. Первоначально Дворец был построен для Колониальной выставки 1931 года. Впоследствии в нем размещались Постоянный музей колоний, затем Музей заморской Франции и, наконец, Музей африканского и океанического искусства (MAAO) до 2003 года. На стеклянных пластинах изображены, среди прочего, павильоны Колониальной выставки: на них показаны общие виды выставки, павильон Аннама [6] Аннама, реконструкция храма Ангкор, алжирский павильон, павильон Мадагаскара, несколько фотографий зоопарка, где посетители могли увидеть экзотических животных, и Музей колоний. Аракс еще не знал, что фотографирует здание, в котором его собственные фотографии будут выставлены восемьдесят три года спустя. Таким образом, эти пластины служат оригинальной документацией для отслеживания истории здания [7] , в котором сегодня размещается не только Музей истории иммиграции, но и Тропический аквариум, последний из которых пережил различные преобразования здания.
Вторая серия мемориальных досок посвящена более конкретным темам, связанным с историей иммиграции. В 2007 году Музей истории иммиграции открыл свои двери, не имея предварительно сформированной коллекции. Тогда были созданы три коллекции — историческая, этнографическая и художественная — для представления публике на открытии. С тех пор, после многочисленных комитетов по приобретению, эти три коллекции регулярно пополнялись. Так, в 2009 году была приобретена коллекция Аракса с целью обогащения иконографической и исторической коллекции музея и, в частности, дополнения одного из девяти разделов [8] постоянной экспозиции: «Здесь и там». Этот раздел посвящен поддержанию связей со страной происхождения. Внутри семей и групп часто предпринимаются попытки воссоздать атмосферу, увековечить традиции и обычаи, практикуемые в стране происхождения, или просто воссоздать пространство принадлежности. Таким образом, вторая серия стеклянных пластин, посвященная жизни армянской общины во Франции в период с 1920 по 1935 год, значительная часть которой посвящена спортивным мероприятиям, весьма уместна.