Бюрократ, editor, nsBadRO, nsBadRW, nsDraftRO, nsDraftRW, reviewer, администратор
153 753
правки
Изменения
→Аннаевская кумысолечебница. Дача Аннаева
==Аннаевская кумысолечебница. Дача Аннаева==
В ХIХ веке Россия занимала 1-е место по заболеваемости туберкулезом. От туберкулеза в России ежегодно умирало около 600 тысяч человек. Обычно люди заболевали туберкулезом в холодное время года, подолгу находясь в плохо проветриваемом помещении, в непосредственном контакте с больными. До 1882 года туберкулез не считался заразной болезнью, и люди не соблюдали правила гигиены.
Болезнь косила всех: и богатых, и бедных, и пожилых, и молодых. Старшая дочь П.В. Алабина Елена умерла от туберкулеза в 22 года.
Только в 1882 году немецкий ученый Роберт Кох открыл возбудителя этой болезни. Палочка Коха подтвердила догадки медиков, что туберкулез – заразная болезнь. Началась научная борьба с этим страшным недугом.
Но еще до этого открытия врачи знали, что могучим средством в борьбе с чахоткой является кумыс. Он усиливал обмен веществ, обновлял кровь и ткани. В степь на кумыс ездило много больных. Но исцелялись единицы. Плохие дороги, отсутствие комфорта, однообразная пища, антисанитария при приготовлении кумыса – все это снижало качество лечения.
В 1858 году доктор Н.В. Постников открыл первый лечебный сезон своего заведения, которое было доступно каждому нуждающемуся. Его кумысолечебница (район нынешнего Оврага Подпольщиков) была первой не только в Самаре, но и в Европе.
Спустя 5 лет самарский купец Егор Никитич Аннаев открыл второе кумысолечебное заведение. Это событие имело место 10 мая 1863 года в урочище “Вислый Камень” в трех верстах от Самары. Впоследствии местный овраг стал называться Аннаевским оврагом.
Аннаев родился в 1826 году в Астрахани. Предки его были армянами. В 4 года он остался сиротой. С 11 лет его определили в ученики к портному, а через два года он переехал в Симбирск к замужней сестре. Е.Н. Аннаев работал в винной торговой лавке своего зятя, симбирского купца Ивана Ивановича Макке, итальянца по происхождению. Егор Никитич самоучкой освоил грамоту, увлекся живописью, пением, архитектурой. В январе 1852 года в 26 лет он стал хозяином виноторговли в Самаре, приняв ее от зятя. В июле 1857 года Аннаев подал прошение в Городскую Думу об отдаче ему участка земли на урочище “Вислый Камень”.
Взятый им в аренду участок был размером чуть больше двух десятин. Аннаев хотел развести фруктовый сад на берегу Волги, чтобы еще более украсить облюбованное им место. Это была крутая скала над Волгой. По берегу Волги тянулась лесная пристань. Весь берег был загроможден бревнами, досками и готовыми срубами. Течение реки в этом месте было настолько сильным, что буксирные пароходы, идущие вверх против течения с грузом, придерживались противоположного берега. Речники называли это место гиблым. Но урочище “Вислый Камень”, с которого открывался очаровательный вид на Волгу, издавна было любимым местом отдыха горожан, здесь устраивались пикники.
В 1860 году Е.Н. Аннаев огородил свой участок и начал приводить его в порядок. Почва была каменистой, и он отказался от разведения сада. Он выкорчевал участок мелколесья, укрепил крутые склоны, заложил парк и начал строить небольшие домики для сдачи в аренду на лето горожанам.
Егор Никитич вложил большие средства, чтобы обеспечить участок водой. На участке воду не нашли. Тогда с большими затратами он сделал запруду на отроге Аннаевского оврага в полуверсте от Волги. Плотину пруда он обнес перилами и обсадил ветлами. Этот пруд назывался Аннаевским озером и находился в районе улицы Челюскинцев. Позже через плотину прошла линия конки.
В 1861 году он начал сдавать на лето свои дачные помещения и сделал подрастающий парк свободным для прогулок. Затем решил последовать примеру доктора Постникова и 10 мая 1863 года открыл на “Вислом Камне” кумысолечебницу.
Для приготовления кумыса Аннаев содержал на отдельном участке стадо кобылиц. Кумыс приготовляли нанятые им специалисты этого дела - татарское семейство. В их доме царила безукоризненная чистота, особенно в кумысной комнате. Татарка Мария 20 лет прослужила в заведении Аннаева. Вместе с детьми и невестками она готовила прекрасный кумыс, который сразу же был оценен лечившимися.
Стадо кобылиц паслось в степи, а в сильную жару загонялось в сарай и кормилось свежим степным сеном. Кобылиц доили три раза в день. Надоенное молоко в жестяных ведрах относилось в кумысную, где уже была приготовлена закваска из старого кумыса. Закваска к молоку добавлялась в определенной пропорции и в течение нескольких часов взбалтывалась. Когда кумыс был готов, его разливали в бутылки и крепко закупоривали. Бутылки относили в погреб и держали в нем от 13 до 36 часов, в зависимости от сорта и крепости. Употребление кумыса разной крепости назначалось доктором.
В первый же год Е.Н. Аннаев сдал 15 квартир. Кумыс отпускался больным с 1 мая по 15 июля по одному рублю в сутки, а с 16 июля до осени – по 45 коп. в сутки.
Со временем посаженные кусты и деревья приняли роскошный вид. Заведение стало привлекать к себе все большее количество больных. Аннаев сдавал ежегодно уже 30 меблированных квартир. Слава о его саде дошла до Петербурга. В 1871 году петербургская “Иллюстрированная газета” писала: “Сад его – настоящая игрушка; чистота, аккуратность у него на первом плане. Дача помещается на горе над Волгой. Спуск к реке устроен уступами, которые так велики, что на каждом из них разведены садики; на одном – аллея жасмина и акации, на другом – разные садовые цветы; везде красивые беседки, башни. Одна самая высокая из них называется “адмиралтейством”. Только сад этот так еще молод, что тени совершенно нет, кроме одной аллеи.
Относительно лечения у Аннаева все очень хорошо устроено, но только очень дорого. Например, комната в 2 окна небольшого размера с мебелью стоит 30 руб. в месяц. Потом он берет за кумыс 30 рублей в месяц – хоть пей, хоть выливай, а деньги надо платить. За обед плата во всех заведениях одна – 16 руб. с персоны. За стирку белья берут дороже, чем в Петербурге. Все в заведении Аннаева дорого, хотя хорошо. Сами хозяева, муж и жена, заботятся о больных, чтобы они не скучали: делают танцевальные вечера 2 раза в месяц – за вход не платят”.
Егор Никитич с каждым годом расширял и украшал свое заведение. На самом живописном месте – обрыве волжского берега – он построил в 1877 году большой красивый дом на 20 квартир. Виды из этого дома на Волгу и Жигулевские горы были поистине восхитительны. Каждая квартира состояла из большой светлой комнаты с передней и террасы или одной только комнаты. В зависимости от этого и цены видоизменялись от 140 до 240 руб. в лето и от 63 до 106 руб. в месяц.
В другом большом здании – “старом доме” с большой террасой, находившемся в середине парка в тени аллей - квартиры были дешевле (70-170 руб. за лето и 35-75 руб. в месяц). Здесь в самые жаркие дни царила прохлада. Ищущие покоя и уединения могли прожить здесь все лето, как у себя на даче.
Больные пили кумыс строго по правилам, разработанным врачами. В 7 или 8 часов утра они вставали, пили чай и выходили в парк на свежий воздух. Каждый час пили кумыс и прекращали его пить за час до завтрака. В 12 часов шли на завтрак. К завтраку и обеду собирались по звонку. В 13 часов 30 минут снова начинали пить кумыс. В 5 часов после обеда отправлялись на прогулку по окрестностям на лошадях или на лодке по Волге. Домой возвращались часам к 9 вечера и собирались в изящном курзале, в котором имелись библиотека и рояль. Вечерами курзал превращался в зал для собраний или в театр со сценой, на которой устраивались любительские спектакли и концерты.
Всех приезжающих кумысников Аннаев знакомил с правилами поведения в лечебнице: “Ввиду того, что разведение парка и устройство вообще дачи сопряжены с усиленными трудами и весьма большими издержками, прошу: по аллеям и дорожкам не ездить, по газонам не ходить, цветов не рвать, деревьев не портить и иметь надлежащий присмотр за детьми. Приезжающих с собаками просят держать их в намордниках и на привязи”.
Почва парка была суглинистой. Дорожки, вымощенные камнем, позволяли кумысникам после самой дождливой погоды делать прогулки. В парке совсем не было пыли, а это было очень важно для больных чахоткой.
Общий характер местности - степной. Климат – теплый и сухой.
В конце 70-х годов Е.Н. Аннаев соорудил большой роскошный дом над самым обрывом в мавританском стиле с массой террас, балкончиков, башенок, в котором находилось 20 небольших отдельных квартир. К реке сбегали живописно вьющиеся дорожки между самой разнообразной растительностью, газонами, цветочными клумбами, трельяжами дикого винограда и дикого хмеля, из переплетающихся гирлянд которого выглядывали желтые и серые ноздреватые камни скалистого берега самых прихотливых форм.
Заведение Аннаева совершенствовалось и росло постоянно. Но особо бурное развитие оно получило в последние 12 лет своего существования - с 1875 по 1887 годы.
Число лечащихся и отдыхающих достигало 75 человек за сезон. На дачу съезжались состоятельные больные (на даче Постникова жили люди среднего достатка). Сезон обычно продолжался с 1 мая по 11 сентября и все помещения дачи были заняты отчасти больными, но преимущественно состоятельными и веселящимися людьми, как из Самары, так и приезжими.
В 1880-х годах кумысолечебницей заведовал известный петербургский врач Владимир Адольфович Штанге, консультант клинического института великой княгини Елены Павловны.
В альбоме Аннаева помещена портретная галерея почетных кумысников. Среди них писатель В.А. Соллогуб, министр юстиции Н.А. Манасеин, профессор музыки Г.Г. Кросс. Лечились у Аннаева строитель сызранского железнодорожного моста через Волгу К.Я. Михайловский, певец Д.А. Усатов, учитель Ф.И. Шаляпина; отдыхали здесь и самарские губернаторы К.К. Грот, А.А. Арцимович, П.А. Бильбасов.
Лечившиеся художники оставляли Аннаеву на память свои рисунки. В 1884 году на кумысолечение приехал известный латышский художник Карл Гун. Здесь он написал акварель “На веранде”, где изобразил себя с женой. В собрании Самарского художественного музея находится портрет В.А. Кокорева, директора Волжско-Камского банка, кисти Карла Гуна.
На Аннаевской даче лечился младший брат художника Васнецова Апполинарий Михайлович, который в отличие от богатыря Виктора Михайловича был невысокого роста, худой и болезненный. Живописная местность Аннаевской дачи, изящные здания в мавританском стиле, окруженные роскошным парком, произвели на художнике сильное впечатление. Он оставил несколько рисунков, на которых запечатлена кумысолечебница.
В 1880-е годы Е.Н. Аннаев стал испытывать материальные затруднения. Злые языки говорили, что он надорвался, беспрерывно украшая свой “Вислый Камень”.
1 сентября 1887 года Егор Никитич был вынужден продать дачу инженеру А.М. Фальковскому. В 1890 году дача перешла к самарскому мещанину И.Т. Сурнакину, в чьем владении и находилась до 1918 года. Однако дача по-прежнему называлась Аннаевской, Аннаевкой.
В последние годы своей жизни Егор Никитич сильно одряхлел. Вскоре он заболел и 6 августа 1903 года скончался. Приближался и конец Аннаевской дачи. В начале ХХ века кумысный промысел в Самарской губернии стал постепенно приходить в упадок.
Известный самарский краевед Константин Павлович Головкин в своих дневниках оставил описание разрушения некогда знаменитой дачи:
“В 1920-х годах дача, предоставленная самой себе, плохо окарауливаемая, стала расхищаться, и деревья вырубаться, и была окончательно разобрана и увезена. Окончательное разрушение ее было сделано с согласия комхоза в ответ на просьбу жителей и учреждений, нуждавшихся в лесоматериалах и дровах. В 1923 году от построек и сада не осталось и следа. Бродившие по обрывам козы окончательно сгладили поверхность, не оставив даже побегов акации. Лишь только два цементных бассейна фонтанов да груда камней от фундаментов зданий говорили о том, что некогда здесь был культурный уголок и что когда-то здесь жизнь била ключом”.
==Видео==
*[http://www.youtube.com/watch?v=RQpwTGr3wMs#t=19 Страницы истории. Купец Егор Аннаев]