Бюрократ, editor, nsBadRO, nsBadRW, nsDraftRO, nsDraftRW, reviewer, администратор
155 198
правок
Изменения
→Плен
С Иосифом Коганом они встретились на железнодорожном перроне. «Я, в чине лейтенанта, был направлен в Москву, где формировалась воинская часть из числа первых мобилизованных, — пишет в письме в Яд Вашем Коган. — 28 июня полк был сформирован, где я был назначен командиром взвода 45 м/м пушек (противотанкист) и нас направили на фронт. На вокзале познакомился с врачом Хачатуряном Арутюн Рубенович (орфография сохранена. — Е.К.), который принял меня за армянина, а я объяснил ему, что я — еврей и на этом мы расстались…» Эта путаница с национальностями в дальнейшем сыграет ключевую роль в судьбе участников этой истории.
Расстались они ненадолго. {{Цитата|«Под сильным натиском противника мы отступали, ведя ожесточенные бои, — пишет Коган. — В гор. Великие Луки задержались в обороне. Несколько раз город переходил из рук в руки. 22 августа 1941 г. на окраине города, я был тяжело ранен в правую ногу. Более суток, истекая кровью, пролежал на поле боя и 24 августа 1941 г. был пленен немцами. Нас свезли на какой-то колхозный двор, разгрузили на голую землю под открытым небом. Положение мое было очень тяжелое. Передвигаться не мог. Рана и вокруг раны начало гнить, завелись черви, нога сильно распухла. На мое счастье мне снова встретился врач Хачатурян А. Р., который первый обработал мне рану. Он же мне и сообщил, что немцы выбирают из числа пленных евреев и политработников, он же забрал у меня все документы, письма, фото, то что у меня находилось в планшетке, а также сказал, что я теперь буду считаться армянином по фамилии — Маркосян Михаил Айкасович и чтобы я не забыл написал мне на ладони правой руки химическим карандашом. И так я стал армянином по фамилии Маркосян… И он обратился ко мне со словами: “Крепись, дорогой Миша джан”. Он же меня начал учить по-армянски говорить слова и выражения. На бинт он писал русскими буквами армянские слова, а я перематывая бинт изучал эти слова. Да, это был мой спаситель…»}}
Так получилось, что доктор Хачатрян стал для Когана спасителем не один раз. {{Цитата|«Осенью 1941 г. нас этапировали в военно-пленный лагерь г. Полоцк. Условия в этом лагере были ужасные. Свирепствовал тиф — как сыпной, так и брюшной. Там я заболел тифом и был направлен в тифозный барак, который был огражден колючей проволокой. Немцы туда не заходили. Ежедневно умирало 50–60 пленников. Это был барак обреченных, и здесь меня снова спасает Хачатурян. Тайком под полой он мне приносил корочку хлеба, картошку, воду, недоедая сам…»}}
В марте 1942 года они оказались в белорусском лагере в городе Борисов, где Хачатрян встретился с майором Александром Казаряном — руководителем местного подполья. Подпольная группа, куда вошли и Хачатрян, и Коган-Маркосян, готовилась к побегу, но побег не состоялся — этап отправился в Польшу, в Бениаминов. В этом лагере тоже существовало подполье, куда вновь прибывших ввел одноклассник Хачатряна Степан Ягджан. Через какое-то время мелкие разрозненные группы подпольщиков удалось объединить, и в лагере появилось большая Антифашистская подпольная патриотическая организация (АППО).
Но и в этом лагере Хачатрян и Коган-Маркосян не задержались, в начале августа 1942 года их перевели в другой польский лагерь, в котором содержались только армяне. Здесь им стало известно, что немцы готовят из пленных армянский национальный легион, а за отказ от участия отправляют в Майданек. Коган пишет, что подполье решило проникнуть в легион, занять в нем руководящие посты, получить оружие и объединиться с польскими партизанами. Коган-Маркосян был одним из подпольщиков, которые должны были войти в этот легион. Единственная проблема — медкомиссия, которую еврей, как бы он ни был похож на армянина, по понятным причинам пройти не сможет. Было решено, что вместо Иосифа на медкомиссию отправится другой человек, настоящий армянин. И все получилось.
Легион был создан, все руководящие должности в нем заняли члены АППО. Но и среди них оказался предатель — об истинной национальности Когана-Маркосяна стало известно немцам. {{Цитата|«Было срочно созвано бюро АППО, по решению которого я должен был совершить побег, и 12 февраля 1943 г. я бежал к знакомому леснику (фамилию не помню), он меня доставил в отряд…» }} — пишет Коган.
Его армянские друзья, которые помогли ему устроить побег, были наказаны — ту крошечную свободу, которая у них все же сохранялась в лагере, теперь сменило жесткое тюремное содержание. А Иосиф Коган в составе партизанского отряда сражался до 16 августа 1944 года, когда его отряд соединился с регулярными частями Советской армии. Пройдя лагерь для интернированных, восстановление в звании и возвращение в ряды Советской армии, Коган закончил войну в Праге: «За время войны трижды ранен и контужен. Награжден четырьмя орденами и двенадцатью медалями, а также польским правительством награжден крестом партизана».
Ну а дальше уже была вся эта история со знакомством Анны Хачатрян, внучки Арутюна, и Артема Черноморяна и обнаружением письма Когана. И в сентябре 2013 года в Ереван приехала делегация из Фонда Рауля Валленберга, чтобы в резиденции президента Армении вручить наследникам Арутюна Хачатряна медаль Праведника мира.
{{Цитата|«После освобождения из лагеря отец начал новую жизнь, — рассказывает Рубина. — Он даже в 53 года защитил диссертацию. А реабилитировали его в середине 1960-х, хотя военное звание так и не восстановили. И еще он никогда не вступал в партию. Ему говорили: “Становись коммунистом, и будешь главврачом”. Он отвечал: “Спасибо, я буду работать в поликлинике”». }}
Арутюн Хачатрян умер в возрасте 70 лет. Последние годы, как рассказывает Рубина, он был сердечником: {{Цитата|«Я его уговаривала не пить, не курить, потому что это вредно, а он отвечал, что считает эту жизнь бонусом. И никогда не жаловался, не был обижен. Только иногда просыпался с криком. Я спрашивала: “Что такое?” А он отвечал: “Опять за нами немцы с собаками бегут…”»}}